надеюсь тебе интересно и заставит задуматься .зы спасибо сергею
Сжимая в одной руке надкушенный бутерброд, а в другой – бутылку кефира, черт озирался по сторонам. Выглядел он вполне заурядно – мятый старомодный костюм, шелковая рубашка, тупоносые туфли, галстук лопатой. Все черное, только на галстуке алые языки пламени. Если бы не рожки, проглядывающие сквозь аккуратную прическу и свешивающийся сзади хвост, черт походил бы на человека.
Толик отрешенно подумал, что в зале истории средних веков городского музея черт в костюме и при галстуке выглядит даже излишне модерново. Ему больше пошел бы сюртук или фрак.
– Что за напасть… – выплевывая недопрожеванный бутерброд, изрек черт. Аккуратно поставил бутылку с кефиром на пол, покосился на Анатолия и попробовал длинным желтым ногтем меловую линию пентаграммы. В ноготь ударила искра. Черт пискнул и засунул палец в рот.
– Я думал, хвост будет длиннее, – сказал Толик.
Черт вздохнул, достал из кармана безупречно чистый носовой платок, постелил на пол. Положил на платок бутерброд. Легко подпрыгнул и коснулся свободной рукой потолка – высокого музейного потолка, до которого было метра четыре.
На этот раз искра была побольше. Черт захныкал, засунул в рот второй палец.
– В подвале тоже пентаграмма, – предупредил Толик.
– Обычно про пол и потолок забывают, – горько сказал черт. – Вы, люди, склонны к плоскостному мышлению…
Толик торжествующе усмехнулся. Покосился на шпаргалку и произнес:
– Итак, именем сил подвластных мне и именем сил неподвластных, равно как именем сил известных и неизвестных, заклинаю тебя оставаться на этом месте, огражденном линиями пентаграммы, повиноваться и служить мне до тех пор, пока я сам, явно и без принуждения, не отпущу тебя на свободу.
Черт слушал внимательно, но от колкости не удержался:
– Заучить не мог? По бумажке читаешь?
– Не хотелось бы ошибиться в единой букве, – серьезно ответил Толик. – Итак, приступим?
Вздохнув, черт уселся на пол и сказал:
– Расставим точки над i?
– Конечно.
– Ты вызвал не демона. Ты вызвал черта. Это гораздо серьезнее, молодой человек. Демон рано или поздно растерзал бы тебя. А я тебя обману – и заберу душу. Так что… зря, зря.
– У меня не было заклинания для вызова демона.
– Хочешь? – черт засунул руку в карман. – Ты меня отпустишь, а я дам тебе заклинание по вызову демона. Все то же самое, только последствия менее неприятные.
– А что случится с моей душой за вызов демона?
Черт захихикал.
– Соображаешь… Мне она достанется.
– Тогда я отклоняю твое предложение.
– Хорошо, продолжим, – черт с тоской посмотрел на бутылку кефира. Внезапно вспылил: – Ну почему я? Почему именно я? Сто восемь лет никто не призывал чертей. Наигрались, успокоились, поняли, что нечистую силу не обмануть. И вот те раз – дежурство к концу подходит, решил подкрепиться, а тут ты со своей пентаграммой!
– Дежурство долгое?
– Не… – черт скривился. – Год через два. Месяц оставался…
– Сочувствую. Но помочь ничем не могу.
– Итак, вы вызвали нечистую силу, – сухо и официально произнес черт. – Поздравляю. Вы должны принять или отклонить лицензионное соглашение.
– Зачитывай.
Черт сверкнул глазами и отчеканил:
– Принимая условия настоящего лицензионного соглашения стороны берут на себя следующие обязательства. Первое. Нечистая сила, в дальнейшем – черт, обязуется исполнять любые желания клиента, касающиеся мирских дел. Все желания выполняются буквально. Желание должно быть высказано вслух и принимается к исполнению после произнесения слов «желание высказано, приступить к исполнению». Если формулировка желания допускает двоякое и более толкование, то черт вправе выполнять желание так, как ему угодно. Второе. Человек, в дальнейшем – клиент, обязуется предоставить свою бессмертную душу в вечное пользование черту, если выполнение желаний приведет к смерти клиента. Данное соглашение заключается на свой страх и риск и может быть дополнено взаимно согласованными условиями.
Анатолий кивнул. Текст лицензионного соглашения был ему знаком.
– Дополнения к лицензионному договору, – сказал он. – Первое. Язык, на котором формулируется желание – русский.
– Русский язык нелицензирован, – буркнул черт.
– Это еще с какого перепугу? Язык формулировки желаний – русский!
– Хорошо, – кивнул черт. – Хотя по умолчанию у нас принят суахили.
– Второе. Желания клиента включают в себя влияние на людей…
– Нет, нет и нет! – черт вскочил. – Не могу. Запрещено! Это уже вмешательство в чужие души, не могу!
В общем-то, Анатолий и не надеялся, что этот пункт пройдет. Но проверить стоило.
– Ладно. Второе дополнение. Клиент получает бессмертие, которое включает в себя как полное биологическое здоровье и прекращение процесса старения, так и полную защиту от несчастных случаев, стихийных бедствий, эпидемий, агрессивных действий третьих лиц, а также всех подобных не перечисленных выше происшествий, прямо или косвенно ведущих к прекращению существования клиента или нарушению его здоровья.
– Ты не юрист? – спросил черт.
– Нет. Студент-историк.
– Понятно. Манускрипт раскопал где-нибудь в архиве… – черт кивнул. – Случается. А как в музей проник? Зачем этот унылый средневековый колорит?
– Я здесь подрабатываю. Ночным сторожем. Итак, второе дополнение?
Черт понимающе кивнул и сварливо ответил:
– Что вам всем сдалось это бессмертие? Хорошо, второй пункт принимается с дополнением: «за исключением случаев, когда вред существованию и здоровью клиента причинен исполнением желаний клиента». Иначе, сам понимаешь, мне нет никакого интереса.
– Ты, конечно, будешь очень стараться, чтобы такой вред случился?
Черт усмехнулся.
– Третье дополнение, – сказал Анатолий. – Штрафные санкции. Если черт не сумеет выполнить какое-либо желание клиента, то договор считается односторонне расторгнутым со стороны клиента. Черт обязан и в дальнейшем выполнять все желания клиента, однако никаких прав на бессмертную душу клиента у него в дальнейшем уже не возникает. Договор также считается расторгнутым, если черт не сумеет поймать клиента на неточной формулировке до скончания времен.
Черт помотал головой.
– А придется, – сказал Анатолий. – Иначе для меня теряется весь смысл. Ты ведь рано или поздно меня подловишь на некорректно сформулированном желании…
Черт кивнул.
– И я буду обречен на вечные муки. Зачем мне такая радость? Нет, у меня должен быть шанс выиграть. Иначе неспортивно.
– Многого просишь… – пробормотал черт.
– Неужели сомневаешься в своей способности исполнить мои желания?
– Не сомневаюсь. Контракт составляли лучшие специалисты.
– Ну?
– Хорошо, третье дополнение принято. Что еще?
– Четвертое дополнение. Черт обязан не предпринимать никаких действий, ограничивающих свободу клиента или процесс его свободного волеизъявления. Черт также не должен компрометировать клиента, в том числе и путем разглашения факта существования договора.
– Это уже лишнее, – черт пожал плечами. – Насчет разглашения – у нас у самих с этим строго. С меня шкуру сдерут, если вдруг… А насчет свободы… Допустим, устрою я землетрясение, завалю это здание камнями, что из того? Ты все равно уцелеешь и потребуешь вытащить себя на поверхность.
– А вдруг у меня рот окажется песком забит?
– Перестраховщик, – презрительно сказал черт. – Хорошо, принято твое четвертое дополнение.
– Пятое. Черт осуществляет техническую поддержку все время действие договора. Черт обязан явиться по желанию клиента в видимом только клиенту облике и объяснить последствия возможных действий клиента, ничего не утаивая и не вводя клиента в заблуждение. По первому же требованию клиента черт обязан исчезнуть и не докучать своим присутствием.
– Сурово, – черт покачал головой. – Подготовился, да? Хорошо, принято.
– Подписываем, – решил Анатолий.
Черт порылся во внутреннем кармане пиджака и вытащил несколько сложенных листков. Быстро проглядел их, выбрал два листа и щелчком отправил по полу Анатолию.
– Внеси дополнения, – сказал Анатолий.
– Зачем? Стандартная форма номер восемь. Неужели ты думаешь, что твои дополнения столь оригинальны?
Толик поднял один лист, развернул. Отпечатанный типографским способом бланк был озаглавлен «Договор Человека с Нечистой Силой. Вариант восемь».
Дополнения и в самом деле совпадали.
– Кровью, или можно шариковой ручкой?
– Лучше бы кровью… – замялся черт. – У нас такие ретрограды сидят… Нет, в крайнем случае…
Анатолий молча достал из склянки со спиртом иглу, уколол палец и, окуная гусиное перышко в кровь, подписал бланки. Вернул их черту вместе с чистой иглой и еще одним пером. Черт, высунув кончик языка, подписал договор и перебросил через пентаграмму один экземпляр.
– Дело сделано, – задумчиво сказал Анатолий, пряча бланк в карман. – Может, спрыснем подписание.
– Не пью, – черт осклабился. – И тебе не советую. По пьяной лавочке всегда и залетают. Такие желания высказывают, что ой-ей-ей… Могу идти?
– А пентаграмму стирать не обязательно?
– Теперь – нет. Договор же подписан. Слушай, где ты такой качественный мел взял? Палец до сих пор болит!
– В духовной семинарии.
– Хитрец… – черт погрозил ему пальцем. – Мой тебе совет. Можно сказать – устное дополнение. Если пообещаешь не пытаться меня обмануть, то я тоже… отнесусь к тебе с пониманием. Весь срок, что тебе изначально был отпущен, не трону. Даже если пожелаешь чего-нибудь необдуманно – ловить на слове не стану. И тебе хорошо – будешь словно сыр в масле кататься. И мне спокойнее.
– Спасибо, но я постараюсь выкрутиться.
– Это желание? – хихикнул черт.
– Фиг тебе! Это фигура речи. Лучше скажи, почему у тебя такой короткий хвост?
– Ты что, много чертей повидал? Нормальный хвост.
– Я ведь могу и пожелать, чтобы ты ответил…
– Купировали в детстве. Длинные хвосты давно не в моде.
На прощание черт смерил Анатолия обиженным взглядом, погрозил пальцем – и исчез. Через мгновение в воздухе возникла кисть руки, пошарила, сгребла бутерброд, бутылку кефира и исчезла.
А Толик пошел за заранее приготовленной тряпкой и ведром воды – стереть с пола пентаграмму. Для бедного студента работа ночным сторожем в музее очень важна.
Первый раз черт появился через месяц. Анатолий стоял на балконе и смотрел вниз, когда за левым, как положено, плечом послышалось деликатное покашливание.
– Чего тебе? – спросил Толик.
– Тебя гложут сомнения? Ты раскаиваешься в совершенном и хочешь покончить самоубийством? – с надеждой спросил черт.
Толик засмеялся.
– А, понимаю… – черт по-свойски обнял Толика за плечи и посмотрел вниз. – Красивая девчонка, ты прав! Хочешь ее?
– Ты ведь не можешь влиять на души людей.
– Ну и что? Большой букет белых роз – она любит белые… тьфу, что за пошлость! Потом подкатываешь на новеньком «Бентли»…
– У меня и велосипеда-то нет.
– Будет! Ты чего, клиент?
– Будет, – согласился Толик, не отрывая взгляда от девушки. – Я не спешу.
– Ну? Давай, формулируй. Обещаю, в этот раз не стану ловить тебя на деталях! Итак, тебе нужен букет из девяносто девяти белых неколючих роз, оформленный на тебя и не числящийся в розыске исправный автомобиль…
– Изыди, – приказал Толик и черт, возмущенно крякнув, исчез.
В последующие годы черт появлялся регулярно.
Профессор, доктор исторических наук, автор многочисленных монографий по истории средних веков, сидел в своем кабинете перед зеркалом и гримировался. Для пятидесяти лет он выглядел неприлично молодо. Честно говоря, без грима он выглядел на тридцать с небольшим. А если бы не проведенная когда-то пластическая операция, то он выглядел бы на двадцать.
– Все равно твой вид внушает подозрения, – злобно сказал черт, материализовавшись в кожаном кресле.
– Здоровое питание, йога, хорошая наследственность, – отпарировал Толик. – К тому же всем известно, что я слежу за внешностью и не пренебрегаю косметикой.
– Что ты скажешь лет через пятьдесят?
– А я исчезну при загадочных обстоятельствах, – накладывая последний мазок, сказал Толик. – Зато появится новый молодой ученый.
– Тоже историк?
– Зачем? У меня явная склонность к юриспруденции…
Черт сгорбился. Пробормотал:
– Все выглядело таким банальным… А ты не хочешь стать владыкой Земли? Как это нынче называется... президентом Соединенных Штатов?
– Захочу – стану, – пообещал Толик. – Я, как тебе известно…
– …не спешу… – закончил черт. – Слушай, ну хоть одно желание! Самое маленькое! Обещаю, что выполню без подвохов!
– Э, нет, – пробормотал Толик, изучая свое отражение. – В это дело лучше не втягиваться… Ну что ж, меня ждут гости, пора прощаться.
– Ты меня обманул, – горько сказал черт. – Ты выглядел обыкновенным искателем легкой жизни!
– Я всего лишь не делал упор на слове «легкая», – ответил Толик. – Все, что мне требовалось – это неограниченное время.
В дверях он обернулся, чтобы сказать «изыди». Но это было излишним – черт исчез сам.
в коментариях не нуждается хотя
пох\вах\нах
